Гелани Товбулатов:
Метки: Хоккей

Гелани Товбулатов: "Во время локаута мафия хотела выкрасть Федорова и Могильного"

Кобзон

Мы зашли и ахнули.

Его офис неподалеку от сокольнического дворца отделан словно музей. Какие фотографии по стенам!

Гелани Товбулатов, бывший владелец хоккейного "Спартака", ловит наш взгляд – и реакцией удовлетворен. Указывает:

– Вон уникальный снимок, смотрите – рядом Кубок Стэнли и Кубок "Спартака"!

– Где сейчас Кубок Стэнли, мы предполагаем. А где ваш?

– Да вот же он – возле стола.

– Ох, мы и проглядели. У хоккеиста клюшка утрачена.

– Сломалась при переезде, надо припаять.

– Кобзон у вас на фотографии. Дружили?

– Очень! Близкий мне человек по духу. Сильный. Это главная моя радость – воспоминания о таких людях.

– Понимаем вас.

– Кобзон всегда был там, где ярко, где конфликт. Характер такой! Едва появился Кубок "Спартака", тут же звонок от него: "Это что за дела? Что за Кубок?"

– В хоккее не смыслил ничего?

– Абсолютно. Объясняю ему – будет Фетисов, Могильный, Федоров, Буре. Иосиф Давыдович сразу ухватил: "Неужели и Буре? Когда приедет?" Паша тогда гремел на весь мир. "Да вот должен…" – отвечаю.

– Что Кобзон?

– Сидели мы в самом модном ночном клубе, напротив "Распутина". Не помню, как назывался. В два часа ночи заходит Кобзон, а у нас такой загул… Познакомили его с Буре. Был у Иосифа Давыдовича свой интерес.

– Какой же?

– Ему Буре так нравился – хотел женить его на дочке Наташе. Как минимум – чтобы дружили. Во-о-н фотография, все они рядышком. Громов, Буре, Наташа Кобзон, сам Иосиф.

– Дочка-то симпатичная. Черненькая.

– Замечательная. Тогда-то пацанка была, а сейчас еще красивее стала.

– Что ж Буре не женился?

– Откуда я знаю? Но дружба сохранилась. Был у нас банкет в Сокольниках, самый узкий круг. Кобзон вел как старший. Поднимает бокал: "Все могу понять, кроме одного. Вот Гелани, приехал откуда-то с гор. Создал в Москве целую империю. Какое он может иметь отношение к хоккею? Борьба – это понятно, стрельба тоже…"

– Какая яркая речь.

– Я так расценил – это Иосиф Давыдович мне честь делает. Но не все поняли. Дело к концу банкета. Поднимаюсь: "Можно, скажу слово?" Иосиф откликается: "Конечно".

– Что-то в ответ?

– Ну да! Алаверды! Говорю: "Уважаемый Иосиф Давыдович, вы правильно сказали в отношении меня. Я это принимаю. Мне "Спартак" и хоккей нужны так же, как вам, еврею, русские песни…"

– Кобзон оценил?

– Первый зааплодировал! Ему понравилось – с юмором и не обидно.

– Про каждую фотографию в этом кабинете три строчки написать – уже интереснейшая книжка выйдет.

– А здесь и половины нет! Разрешил знакомому художнику так оформить. Это десятая часть людей, которые побывали в моем офисе. На Кубке "Спартака" всегда стояли накрытые столы. На сто человек, на пятьсот. Да хоть на тысячу! Итальянцы помогли поставить шатер. Матч заканчивался – и в этом шатре гуляли до утра. Все говорили: "Бобби Халл не прилетит". А он прилетел. Я знал, что его слова на Западе услышат и каждый ему поверит. Бобби не хотел уезжать отсюда!

– Представляем прием.

– Халл каждое утро падал! Вот сидит-сидит – и валится! Его берут под руки и везут в гостиницу.

– Такие подробности мы уважаем.

– Через несколько дней выяснилось – Бобби занимается фермерством, желает посмотреть, как в России это дело поставлено. "Можно, – отвечаю. – Но лично я не рекомендую".

– А он?

– Уперся: "Нет, желаю!" Ладно, повезли его в Талдом. Мой товарищ там держал пять задрипанных коров. Халл вышел, увидел все это, послушал рассказы – снова упал…

Громов

– Интересные люди вас окружали.

– Это правда. Вот Бориса Громова возьмем! Величина?

– Еще какая.

– Между прочим, болельщик "Спартака". Нас познакомил генерал Аушев, общий друг. Громов тогда сидел дома и дела его были не слишком хороши. Из армии уволился, четверо детей. Я пригласил на матч, попросил бросить шайбу… Вскоре Громов стал замминистра.

– Вы же затеяли проект с хоккейной ареной в Мытищах?

– Это уже Громова назначили губернатором, сказал: "Делай какой угодно проект в Подмосковье!" Любой на моем месте развернул бы стройки. А я лишь одно предложил: "Борис Всеволодович, дворец в Сокольниках умирает, все здесь рухнет. Перспектив никаких…"

– Решили построить новую арену?

– Да, в Мытищах. Перевезти туда "Спартак". Если б вы знали, какой это был проект! Лучший комплекс Европы! Всё в одном: арена, гостиница, торгово-развлекательный центр и бассейн. Громов усомнился было: "В стороне от Москвы такой дворец?" А я рассказывал, что объехал всю Америку. Там только так и устроено, арены за чертой города. Всем удобно.

– Что помешало?

– Влезли большие люди. Одного сейчас вернули в Россию, уже сидит.

– Вы про Кузнецова, бывшего министра финансов Московской области?

– Вот-вот. Один из главных! Все было утверждено, стройка началась. Тут же – интриги, настоящий кошмар…

– Отошли в сторону?

– Из-за уважения к Громову отдал акции. Ни копейки не получил. Сказал: "Ладно, стройте сами". Кузнецов создал невыносимые условия. Был вариант – судиться с губернатором. Но чтобы я подал в суд на своего друга? Да никогда!

– Что ж вы Громову не нажаловались?

– Потому что мы оставались друзьями. Если б начал через него решать вопросы – отношения были бы иные.

– Дворец-то хороший получился?

– Проектировали шведы и финны. Лучше специалистов на рынке не существовало. А мог стать фантастическим! Кстати, Балашиха – тоже мой проект, я начинал.

– Лишились десятка миллионов долларов?

– Нет-нет. Занырнул бы туда с головой – вот тогда были бы десятки. А так – в пределах семи миллионов.

– Если б тогда влезли в драку?

– Потерял бы не только те деньги. Вообще всё. Может, вернул бы по суду какую-то мелочь… Зато сейчас Громов мне помогает во всех проектах.

– Каких?

– Последние 15 лет я активно общаюсь с Пекином. Китайцы собираются задействовать в зимних Олимпийских играх 300 миллионов человек. Сейчас планируем там шоу Навки, мы давно знакомы. Еще в Турцию вернусь.

– Там же когда-то прогорели.

– Потому что сам не контролировал бизнес. В Анталье открыл спортивный комплекс, в Кемере – ресторан. Если ты при деньгах – турки тебя будут облизывать. Если поймут, что закончились – все, ты им не интересен!

– С китайцами проще?

– Сложнее! В разы! За 15 лет, что веду там бизнес, убедился – тяжелее людей нет. Холодные, безэмоциональные. Ни стыда, ни совести. Могут год морочить голову на переговорах, подписать контракт и наутро пропасть без объяснения причин. На суды надежды никакой, там это гиблое дело.

– Зачем же столько лет с ними сотрудничаете?

– Хороший вопрос! Я и сам об этом думаю. Мой принцип: терпение и правда. В Китае заложил уже такой фундамент, что рано или поздно отдача придет.

МУР

– Вы же были майором милиции?

– Был.

– Этот штрих биографии нас удивил.

– В 1973 году приехал в Москву по направлению, закончил юридический и стал работать в МУРе. Как-то в мое дежурство доставили мужика с порезанной рукой, слегка поддатого. На Добрынинской к нему милиция подошла, спросила что-то – а он в ответ: "Не ваше дело!" Я присмотрелся – Господи, да это ж Эдуард Стрельцов

– Ничего себе.

– Помог ему – выпустили, отвезли до дома. Похожая история с Борисом Александровым была. Но тот сильно выпивший был.

– Сколько в МУРе проработали?

– 19 лет.

– Хоть раз в человека стреляли?

– Нет. Слава Всевышнему, и в меня никто не стрелял. Повезло. Особенно в Узбекистане.

– Там что приключилось?

– От Следственного комитета направили в командировку. Задержать местного барыгу, который в Москве с сообщниками дел наворотил и слинял. В аэропорту встретил подполковник, поселил у себя. Два дня жил, как на курорте. Дыни, плов, шашлык-машлык… Наконец звонок: "Нашли твоего барыгу, у друзей под Ташкентом прячется". Подъезжаем вшестером на двух машинах. Дом окружен высоченным забором, ворота никто не открывает.

– Что-то заподозрил?

– Это ж Узбекистан, все друг с другом повязаны. Мужика наверняка предупредили, но уйти уже не успевал. Вот и решил отстреливаться. Я-то первым хотел лезть через забор, подполковник одернул: "Ни в коем случае!" Послал своих ребят в обход. Как сунулись на участок, по ним открыли огонь. Одного ранило, и барыга предпочел сдаться. В Москву этапировали уже без меня.

– С ворами в законе пересекались?

– Конечно. Видел и деда Хасана, и других… Они же все – тук-тук-тук.

– Стучали?

– Да. Эти товарищи всю жизнь под колпаком силовых структур.

– Еще что помнится о службе?

– Демонстрации на 1 мая и 7 ноября. Красота! Счастливые лица, во дворах все пьют, танцуют, играют на гармошке. Люди шли колоннами, а нас – в оцепление. Комитетчики в первом ряду, мы – во втором. Через каждый метр, с табельным оружием. Удивительно, что его с такой легкостью выдавали. Запретили на демонстрации брать лишь к концу 80-х. Стоял я всегда напротив мавзолея, насмотрелся на вождей. Брежнев, Андропов, Горбачев…

– А Черненко?

– Вот его не видел, врать не буду. Он же тяжело болел, в генсеках протянул недолго.

– Из органов ушли сами?

– Да. Еще не отпускали. Связи остались, открыл фирму "Геракл".

– Зачем взялись за "Спартак"? Деньги было некуда девать?

– Еще когда работал в органах, дружил с администратором "Спартака" Андреем Трояном. Как-то встретились, рассказывает: "Вся команда сидит полгода без зарплаты" – "Не может быть! А что мэр говорит?" – "Да какой мэр, о чем ты…"

– Решили помочь?

– Да. Деньги у меня стояли мешками. Я не шучу!

– Даже Квантришвили существовал скромнее. За его спиной хранилась коробка из-под телевизора, полная денег.

– Не знаю, не видел. Но у меня было вот так. Руководил этими деньгами Василий Семенович, бывший сотрудник ОБХСС из Советского района.

– На чем поднялись?

– С американским другом возили компьютеры – здесь продавали.

Самолет

– Где ж вы жили при таких деньгах?

– Там, где и живу – Кадашевская набережная, дом 36. Мне нравится. Окна на Кремль.

– Прекрасный выбор.

– Еще пару лет держал квартиру в Сокольниках, прямо напротив дворца. В 90-х построил трехэтажную дачу.

– На Рублевке?

– Да какая Рублевка… Варшавка, там сейчас газпромовские владения. Вообще на этой даче не бываю. За все годы один раз ночевал.

– Почему?

– Я все время куда-то летал, спал по 3-4 часа. Люди, которые были рядом, сутки приходили в себя. А я до вечера уже с другой компанией…

– Самая большая сумма наличными, которую держали тогда в руках?

– В "Балчуге" мне передали три миллиона долларов кэшем. 1997 год. В течение суток эти деньги раздал. Вопросы накапливались. По "Спартаку" – в том числе.

– У вас три миллиона долларов в руках. Ощущения?

– Никаких. Хотя в 1997-м на эти деньги можно было что угодно купить. Продать и снова купить. Но для меня главное – интерес. Все свои проекты я делал первым, никто не мог повторить. Торговать, как Абрамович, государственной нефтью – да это ж тоска зеленая. Забрать рейдерством, напугать – то же самое.

Роман АБрамович. Фото Алексей Иванов

– Абрамовичу не завидуете?

– Вы что?! Вот говорят: "Абрамович, Абрамович…" Да он должен был сесть. Я знал человека, который его спас.

– Он живой?

– Убили время спустя. А сейчас за всеми контроль Соединенных Штатов. Вот мы сидим втроем, на столе ваш айфон. Через него можно все записать. Эти айфоны погубят человечество! Видите, какой у меня телефон?

– В стиле ретро.

– Другого мне и не надо. Если что – есть помощник. Не хочу, чтобы мне что-то присылали. Через айфон придет любая беда.

– Дудаева уничтожили как раз с помощью телефона.

– Вот!

– Самолет у вас свой был?

– Зачем? Это вопрос безопасности. Устранить тебя с помощью такого самолета проще простого. Ты сразу становишься жертвой. Мой близкий человек – Зия Бажаев. Я ответил на ваш вопрос?

– Теперь да.

– Мы даже родственники по материнской линии! Должны были стать партнерами в делах, уже обо всем договорились. А через три месяца Зия погиб. Заведи я самолет – каждый раз садился бы в него с мыслью, что вот сейчас меня уберут точно так же, как Бажаева.

– Ужасная ситуация.

– У каждого есть страхи. Знаю людей, которые исключительно ночью садятся в свой "Роллс-Ройс".

– На чем ездят днем?

– На скромном "Мерседесе".

– У вас и "Роллс-Ройса" не было?

– Никогда. Но если вы скажете – могу купить. Из принципа! Решили, через год встретимся – пришлю за вами "Роллс-Ройс"! Мне нравилось тратить – причем не на себя. Мало кто в Москве жил так, как я. А какие люди ко мне в очереди стояли! Все артисты здесь были. Хотите Шаврину? Будет Шаврина. Только Пугачева не появлялась.

– Звали?

– Мы встречались, общались. Но как-то разговор не зашел, чтобы она выступила. Вились вокруг нее всякие криминальные ребята.

– Где в Москве 90-х разруливали самые важные вопросы?

– В той Москве было два по-настоящему крутых ресторана. Один принадлежал Федорову в центре, а второй – "Алазани" на Пятницкой. Еще ночной клуб в "Метрополе". Вся тусовка там!

– Представляем публику.

– Бандиты, зависимые чиновники, артисты. Иногда – спортсмены. Москвой управлял этот, профессор…

– Гавриил Попов?

– Да, Попов. Так вот, он ничего не решал. Хаос вокруг!

Андрей Червиченко. Фото Александр Вильф

Зарплаты

– Купивший футбольный "Спартак" Андрей Червиченко говорил: "Я получил разваливающуюся базу, ржавый автобус и крепкие алкогольные традиции". Что вы получили с хоккейным "Спартаком"?

– В хоккейном все было хуже!

– Вот как?

– Зато был бренд на все времена. Сразу познакомился с Женей Майоровым, уникальнейшим человеком, Зиминым. Я и мечтать не мог, что буду дружить с такими людьми. А Старшинов? Он же часами мог стихи читать!

– Не знали за Вячеславом Ивановичем такой слабости.

– Да вы что, это очень грамотный парень. Давно не виделись.

– Сейчас у него Альцгеймер. Не до стихов.

– Я слышал. Стихи-то он читал свои! Помню, возвращались из Финляндии, с чемпионата мира. Сели в вагоне-ресторане втроем – Старшинов, Даша Червоненко и я. Выпили, не без этого. Что там Вячеслав Иванович устроил, ха-ха! Вечер поэзии!

– Долго читал?

– Часа два – не сбился ни разу! Вдохновение нашло! А мы с Червоненко смотрим на Старшинова – только наливаем и пьем. Вот взял я "Спартак" – тут же собрал ветеранов. Всех одел в красно-белое, снял "Россию", устроил праздник. Представляете, сколько это стоило? Но я больше всех кайф получил!

– Хоккеист Клевакин вспоминал – вы заходили в раздевалку после матча, запускали руку в карман и одаривали кипой купюр отличившегося.

– Да! Пусть пацаны радуются. Точно так же на улице мог остановить свою "Вольво", подойти к незнакомому и дать денег. Для меня мелочь, а человеку большая помощь.

– Кому тот хоккейный клуб принадлежал?

– Автокомбинату №1. С директором Геннадием Краузе договорились: он дает "Спартаку" базу, я – деньги. Всё по понятиям.

– Это как?

– На человеческих отношениях. Два года жили так, потом официально создали клуб. Учредителем прописали "Геракл".

– Деньги давали только вы?

– А кто же еще? Все нищие! На связях многое делалось – как-то звонит большой министр, которого знал еще по прежним временам: "Можешь подъехать?" Денег на "Спартак" дать не мог, да у него и не было. Зато подписал распоряжение – выделить по себестоимости самые лучшие газовые плиты. Я таких красивых даже не видел.

– Заграничные?

– Наши, саратовские! Я эти плиты тут же двигал за две цены. Миллионы зарабатывались. Спекуляция в чистом виде.

– Чтобы на зарплату "Спартаку" наскрести?

– Заплату выдать – это для меня вообще не вопрос был, ерунда. В первый же сезон стали серебряными призерами, затем выиграли Кубок Шпенглера. Такие люди были в команде – закачаешься.

– Вроде вратаря Марьина.

– Да-да, закидывал… Этот – очень тяжелый!

– Пили в той команде крепко?

– Еще как. Были любители. А что я мог сделать? В Америке тот же Марьин напился страшно. В доску! Просто невменяемый, физически не мог перемещаться в пространстве. Нам как раз переезжать куда-то. А его же надо транспортировать.

– Как быть?

– Ну, самого-то Марьина мы еще дотащили бы. Самое ужасное – он потерял паспорт, кошелек. Узнали, в каком баре сидели, кинулись туда – отдали документы, мы и этому рады были.

– Отчислять не стали?

– Летим в самолете, подсаживаюсь к Якушеву: "Твое дело – выгонять его или нет. Что изменится? Марьина не переделаешь, он запойный! Мое мнение – оставляем. Вратарь-то неплохой". Ну и оставили.

– А после вы сняли самого Якушева.

– Это не я!

– А кто же?

– Решение принимал Краузе. Я считал, убирать не надо. Якушев – такое имя! Приставить к нему хорошего специалиста – этого достаточно.

– Хоть одного тренера вы уволили?

– Нет. В эти дела не лез. Я же не Стеблин, не Величкин, не Яковлев. Они – люди хоккейные. А я совсем из другой среды.

– Вы же пытались в середине 90-х назначить главным тренером "Спартака" Зимина.

– Ну… Была мысль. Но Зимин сам отказался. Предпочел более спокойную должность генерального менеджера.

– Редкий человек в хоккейном мире не избежал ссоры с Борисом Майоровым. Вы – тоже?

– Нет! Не было ни криков, ни конфликтов, ко мне он относился уважительно. Эксперимент хотите?

– Это какой же?

– Сейчас при вас наберу Майорову и скажу: "Ты мне нужен. Завтра в 11.00 на Красной площади. Будем фотографироваться". Уверяю вас, придет! Знает – просто так не позвоню. Если Майоров о чем-то попросит, я тоже все брошу и примчусь. Но спорить не буду, характер у него тяжелый.

– Любимое словечко – "мерзавец".

– О, да! Он один хороший, а все кругом мерзавцы. Майоров никогда не боялся высказывать мнение по самым острым вопросам, но теперь, говорят, руководители нашего хоккея и его сломали. Пригрозили лишить ветеранских выплат, если будет много болтать.

– Майоров и Якушев не разговаривают уже 18 лет.

– К сожалению. Выяснять, кто прав, кто виноват, не хочу. Люди взрослые, сами разберутся. У Бориса и с Евгением, братом, отношения были сложные. В "Спартаке" уже легендами обросла история, как ехали они в такси и ругались, кому расплачиваться…

– Ваши-то хоккеисты получали копейки?

– Долларов 200-300. Мы жили семьей. Епанчинцева, например, восемь лет содержал. Одевал, кормил, поил. Выяснял, три ли раза в день Вадик покушал. Из моего иркутского сельхозкооператива каждую неделю доставляли грузовик картошки, подсолнечного масла и сахара. Славные времена! Но очень скоро я уже ничего сделать не мог – в хоккей пошли губернаторы и бандиты. Резко все поменялось. Совершенно другие цифры.

Вадим Епанчинцев.

– Самая большая зарплата, которую платили игроку?

– 2-3 тысячи долларов. Но распределяли тренеры. Мне говорили: "Нужно столько-то денег, найди". Я в зарплатные дела не вмешивался.

– Одного вашего хоккеиста убили.

– Диму Рожкова, защитника. Напились с женой в новогоднюю ночь, она нож в него воткнула.

– По слухам, еще тесть посодействовал.

– Точно не знаю. Она молодая девушка – думаете, справилась бы одна? Хотя сцены у них постоянно случались. Прежде сковородой могла Диму приложить.

– Евтюхин подсел на наркотики в ваше правление?

– Может быть – к концу. У меня после органов глаз наметанный, изменения схватываю. Видел странности: разговоры, взгляд особенный…

– Помнится, Евтюхину, Ивашкину и Путилину, когда режим нарушили, было посвящено целое собрание.

– Все трое – хорошие парни. Особенно Ивашкин. Чудик исключительный. Веселый, шебутной, главный заводила в команде. Но… Если б не проблемы с дисциплиной, у каждого из них хоккейная карьера сложилась бы намного ярче.

– Самый золотой характер в той команде?

– Мне Борщевский был симпатичен, Барков. Даже Марьин этот, алкаш, неплохой парень. На трезвую голову говоришь с ним – все понимает: "Завяжу! Да я уже завязал!" Все алкаши добрые. А как напьются – караул.

– Еще раз процитируем Клевакина: "Ковальчук в "вышке" наколотил больше 40 шайб. Игроки заработали хорошие премии. Всем полную сумму выплатили, а Илюхе – половину. Дескать, молодой, тебе хватит. Он конверт взял и выкинул. Пошел к Майорову, сказал, что уезжает в НХЛ, а компенсацию получит не "Спартак", а Тверь. У наших руководителей паника. Отдали".

– Неправда. Если б такое было – я бы точно знал, от меня бы не скрыли.

Серж

– Представляем, сколько агентов крутилось вокруг "Спартака".

– За свою жизнь я ни с одним агентом дел не имел. Ни-ког-да. Исключение – Серж Левин, но переходы игроков мы не обсуждали. Он-то пытался втянуть в разные проекты. Я отвечал: "Серж, это не мое. У тебя есть друг – Владимир Петров. Человек, который о хоккее знает все. Вот с ним и работай".

– Недавно Стеблин нам в красках расписывал, как спасал с вами Левина от расправы.

– Читал-читал. Теперь послушайте, что было на самом деле. Руководителей клубов позвали на совещание. Сижу, Стеблин, как всегда, рядом. Вдруг стук по плечу, протягивают записку. Читаю: "Гелани, это Серж. Вы здесь единственный человек, который может меня понять и спасти. Я вам полностью доверяю. При выходе из зала меня хотят убить".

– Однако.

– Показываю Стеблину, тот меняется в лице. После паузы: "Да пошел он! Не связывайся…" – "Ты что?! А если его тут грохнут? Он же гражданин Соединенных Штатов". Да еще из ЦРУ.

– Неужели?

– Ну, конечно! Стукач.

– Разве не в другой организации?

– Вы о КГБ? Допускаю и то, и другое… Совещание заканчивается, Стеблин делает рывок и растворяется. Больше в тот день его не видел. Я иду по коридору, подлетает Ханли, вцепляется в руку. Первая мысль: "Если будут убивать, то уже двоих".

– Трезво.

– Тот бледный, трясется: "Позвоните кому-нибудь. Надо что-то предпринять…" – "Подожди. Давай на улицу выйдем, посмотрим, что да как". Глаза Ханли наполняются ужасом: "Нет! Выходить нельзя!" – "Пошли!" Около машины замечаем двух дагестанцев. Шепчет: "Это они…"

– Ваши действия?

– Говорю: "Стой здесь. Не двигайся". Подхожу к ребятам: "Меня зовут Гелани. Позвоните тому, кто вас послал. Иначе будет проблема – и у него, и у вас".

– А они?

– Один из них набирает номер, протягивает телефон. Через минуту слышу в трубке: "Гелани, мы все поняли. Извините". Возвращаюсь к перепуганному Ханли, сажаю в машину, везу в Сокольники. Закрываю на сутки в гостинице. На всякий пожарный. На следующий день Серж улетает в Америку.

– Убить его могли?

– В тот день – вряд ли. Так не убивают. Думаю, хотели припугнуть. Чтобы выполнил какие-то условия. Он же с Петровым все время что-то мутил, имел на него серьезное влияние. А меня до последних дней благодарил: "Вы мой спаситель".

– Знали, что он гей?

– Естественно. Эту публику видно сразу. Хотя в то время и слов-то таких не произносили – гей, голубой…

– Со Стеблиным общаетесь?

– Ха! Последнюю встречу запомню надолго. Май 2018-го, Копенгаген, чемпионат мира. Я приехал к Фазелю. В гостинице стою на ресепшн, и тут Стеблин. С самолета, поддатый. Года три мы не виделись, хотя периодически созванивались. Как полагаете, что в такой ситуации делает старый товарищ?

Александр Стеблин. Фото Александр Вильф

– Обнимает, тащит в бар.

– Я тоже так думал. Вместо этого крик на весь холл: "Б…, что ж ты натворил? Твой Фетисов… Да как ты мог…" Ни здравствуй, ни привет. Начинает поливать Славу. На секунду я даже растерялся: "Саша, опомнись? При чем здесь Фетисов? Я тебя три года не видел! Что, других тем для разговора нет, чем события двадцатилетней давности?"

– Он до сих пор живет древними обидами?

– Да! Это стакан виноват. Мы все-таки присели в баре, он еще заказал – и полночи рассказывал мне про Фетисова.

– Вам удавалось Александра Яковлевича перепить?

– Никогда.

– Мы слышали – это нереально.

– Да, тут со Стеблиным спорить нельзя, сильнейший. Но! На длинную дистанцию он ноль против меня.

– Значит, и в вас мы не ошиблись. Но как здоровья хватало соответствовать?

– Честно – не представляю! Наверное, потому, что интересно жилось. Задачи стимулировали. А сейчас только деньги всех стимулируют. Задач никаких! Выхватить, спрятать и сбежать. Если удастся.

Листьев

– Ваша семья в Америке?

– Уже давно. Отправил в 90-х, когда война была. Сам не поехал. Хотя у меня там все для жизни – дом, автомобиль…

– В Майами?

– В Нью-Джерси. Там друг живет.

– Даже догадываемся, кто именно. Фетисов?

– Нет, со Славой позже подружились. Это бизнесмен Борис Чейт, который в 18 лет перебрался из Молдавии в Европу, а оттуда в Штаты. В Сокольниках снимал офис, со мной рядом.

– Сколько же "наездов" вы пережили?

– Борис мог бы рассказать, как на него наехали прямо здесь, в Сокольниках. Все очень конкретно: "Работаешь? Плати!" Звонит мне из Америки: "Гелани, я не понимаю, что происходит. В моем офисе какие-то люди. Рудольф Моисеевич выключил свет…"

– Что за Рудольф Моисеевич?

– Блинов, директор дворца. Я сразу туда – действительно, в левом крыле сидят четверо. Полумрак. Врубил свет – и этим, и Рудольфу сказал: "Больше никто его не выключит. Даже разбираться не стану. Вы хоть понимаете, что на американскую фирму накатили? Он завтра позвонит куда надо – вылетим отсюда все…" Я ни разу в жизни копейки не заплатил рэкетирам! У меня "крыши" не было и сам никого не крышевал. Хотя обращались люди. Мог взять телефон, помочь. Вот таких случаев десятки.

– Известным людям помогали?

– Владу Листьеву, например. Жил он в гостинице "Россия". Наехали на него всерьез.

– Кто?

– Бандиты. Самого высокого уровня. Требовали долю. Листьев только-только стал гендиректором. Приехал ко мне с женой, Альбина плакала. Час у меня провели. Они видели, как я разговариваю с такими людьми. 20 минут – и проблема улажена. Все просто: набрал номер: "У меня сидит такой-то…"

– На той стороне провода сразу успокоились?

– Нет! Думаете, любой позвонит – они отойдут? Никогда! Из принципа не отойдут! Но я находил слова. Понимали – лучше притормозить, а не обострять.

– Листьева оставили в покое?

– Тогда – да. Если ты прав, и у тебя есть терпение – выиграешь.

– Отморозков-то много. С ними как разговаривать?

– Те, кто руководит отморозками, обычно люди с понятиями. Знают расклад. Отморозки-то ничего не решают. Как выражается Кадыров – "пехота".

– Сейчас вспоминаем – вы же отправляли своих хоккеистов на "Поле чудес". С помощью Листьева?

– Это уже при Лёне Якубовиче. Мы друзья, он у меня когда-то работал.

– Где?

– Был моим советником в "Геракле". Еще мы кучу аукционов с ним провели. А тут предлагаю: "Лень, давай оживим ситуацию?" – "Нет проблем". Говорю тренеру – пусть хоккеисты идут на "Поле чудес". Ну и пошли. А следом – на "Лотто-Миллион". Это же реклама "Спартаку"!

– Им там чуть приплачивали. Рады были до смерти, как рассказывал один хоккеист.

– И приплачивали, и призы давали. Почему нет?

– Вы знаете, кто убил Листьева?

– Версии разные. Не углублялся. Я знаю, кто убил Сыча.

– Тоже неплохо.

– У меня самого был конфликт с Сычом. В ту ночь Паша Буре, Анзори Кикалишвили и я сидели в "Метрополе". Как обычно, вышли часов в семь утра. Едем по Москве, передают новости. Анзори ко мне поворачивается: "Слава богу, есть алиби…" Юмор такой.

– Юмор что надо.

– Если серьезно – многие тогда вспомнили про наш конфликт с Сычем. Я общался со следователями. Тогда же ко мне приехали четыре телекомпании, вышел к камерам: "Я сам – бывший сотрудник органов. Если мне дадут работать вместе со следственной группой, раскрою это преступление". Там раскрывать было нечего, все понятно!

– Кто убивал – те сели?

– Кто заказывал – нет.

– Роберт Черенков имел отношение к этому делу?

– Выносить на публику свое мнение я не вправе. Скажу о другом: через год мы встретились с дочкой Сыча. Она сказала: "Вы были единственным человеком, который правильно разговаривал и выстраивал отношения с папой". Незадолго до убийства я был у Сыча дома, жена накрыла стол. Выпили три бутылки водки. Говорили о многих вещах. Он переживал: "Я не понимаю! Зачем тебе "Спартак"?! Клубом должно заниматься государство!"

– Дочка живет в Швейцарии?

– Кажется, да.

Япончик

– Сами на "стрелки" ездили?

– Была история. Как-то мне передают – мол, недовольны чем-то местные бандюганы, сокольнические. Некий Слава ими рулил. А заседали они обычно в ресторане неподалеку от нас. Прямо в парке, называется "Сирень". Я этих ребят знал, они и у меня бывали. То такую провокацию устроят, то эдакую. Как-то заглянул к ним с Рудольфом, большой конфликт приключился. Мне назначили встречу!

– "Стрелку"?

– Вот-вот. А мне эти "стрелки"… Ну, абсолютно понятны! Если ты не прав – лучше не ходить. Найди, кого послать вместо себя. Придумай решение, откупись. Но если чувствуешь в себе правду и силу – вперед. Неважно, кто будет напротив. А я в себе силу чувствовал.

– Так что со "стрелкой"?

– Это проверка на вшивость! В то время мне достаточно было трубку поднять – сразу сто человек приехали бы. Размазали любого. Но отправился сам.

– Один?

– Нет, взял брата. Он жил в Питере, я в Москву его перевез. Отвечал у меня за безопасность в таких историях. Сегодня его в живых уже нет. Вообще-то у меня охраны никогда не было и, надеюсь, не будет…

– Чем все закончилось?

– Поехали на двух машинах. С двумя автоматами. Я всё просчитал. Если те почувствуют, что ты слабый – сожрут! Я был готов встретиться где угодно – хоть в самой "Сирени". А они назначили встречу прямо на площадке у входа в парк.

– Вот это жизнь.

– Вылез из автомобиля, своим приказал: "Из машин не выходить. Если что – стреляйте. В меня, в них – не имеет значения…" Я понимал: это провокация и проверка. Подошел радостный к тем ребятам: "Что за спектакль?" – "Надо разобраться, нас попросили…" – "Ты со мной хочешь разобраться? Видишь машину? Оттуда дуло на тебя смотрит! Я готов ко всему! А ты-то готов к этому?"

– Что в ответ?

– Засуетились: "Что ты, мы не для этого приехали". Знали – не шучу. Они бы оттуда не ушли. Думали, я начну: "Давайте в другом месте перетрем…" А тут услышали: "Мне с вами говорить не о чем!"

– С настоящими крестными отцами встречались?

– Одну историю могу рассказать. Нью-Йорк, ресторан "Русский самовар". За столом Сыч, Стеблин, Курникова, ее мама, Федоров, я и вице-президент НХЛ, не помню фамилию. Подходит хозяин ресторана. Склоняется над моим ухом: "Гелани, выйдем на секунду". Ведет в свой кабинет – а там четверо. Один из которых Япончик. Я говорю: "Пошли в зал, присоединяйтесь!" Нет, отвечает. Надо здесь потолковать. Думаю, о той встрече известно спецслужбам. Вот мы с вами беседуем – и это будут знать, кому надо. Сто процентов!

– Так что же было дальше в "Русском самоваре"?

– Указываю на людей рядом с ним: "Это кто?" – "Мои знакомые…" – "Разве нам с тобой кто-то нужен?"

– Поворот.

– Япончик: "Ребята, действительно…" – и отсылает их. А я выпивший, продолжаю: "Давай за общий стол?" – "Нет-нет, это не нужно ни тебе, ни мне. Вопрос один. Ко мне прилетел Петров и…"

– И Боширов?

– Смешно. Нет, Владимир Петров и Серж Ханли. Япончик продолжает: "Они говорят, что российский хоккей вот-вот перейдет в руки Гелани. А он непонятно кто, откуда…" Я поразился. Петров не просто прилетел – я его привез! Оплатил билет первым классом. Улетать тоже со мной должен.

– Мог перейти в ваши руки "российский хоккей"?

– Многие предлагали мне возглавить федерацию после убийства Сыча, обещали поддержку на выборах. Как раз Стеблин баллотировался. Я на это не претендовал. О чем и сообщил Япончику. Тогда он про "Спартак" заговорил. Отвечаю: "Послушай, я – человек слова, все знают. Прямо сейчас передаю клуб в твои руки. С единственным условием – гарантируешь, что в ближайшие два года финансирование будет на прежнем уровне. Или пусть Петров с Ханли забирают! О чем разговор?"

– Что услышали?

– Он задумался – и вдруг: "Говорят, ты снимаешь дань…" Ну, смешно. Я поднялся: "Разговора у нас не получится. Разберись с теми, кто такое сказал! А насчет клуба подумай. Но! Публично, открыто, с гарантиями". Япончик: "Ладно, давай прикинем, как тебе помочь…" – "Не надо мне помогать".

– Почему?

– Потому что знаю, как это бывает. Разок согласишься – все, ты на крючке. Уже никуда не денешься! Что агентурная работа, что бандитские дела – одна и та же схема. Попал? Обратной дороги нет!

– Учтем.

– В каком бы ты городе ни был, могут позвонить в пять утра: "Подойдет человек, сделаешь то-то и то-то". Кто-то этот фокус не знает и попадается, кто-то не в силах протестовать.

– Чем закончилась встреча?

– Сказал на прощание: "Никаких проблем. Вы принимаете свои решения – а я принял свое". Япончик прищурился: "Я никого не боюсь!" – "Я тоже". Он протянул руку, я пожал: "Пойду к гостям". Только вернулся в Москву, мне в ресторане близкий человек шепнул: "Вячеслав Кириллович такого разговора никогда не слышал. Потом признал – был не прав, мне суки все по-другому передали. Если нужно, он действительно поможет" – "Не надо! Захочет клуб взять целиком – пож<

← К списку новостей
Метки: Хоккей

Аукцион

Аукцион

Звездные диалоги

Хоккейный свитер
A

12000р.